J-rock и эти всё сказано! =З
Konihciwa!!!!!!!
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

J-rock и эти всё сказано! =З > Изюм (записи, возможно интересные автору дневника)


кратко / подробно
Вчера — вторник, 22 января 2019 г.
Взято: Jack Drake| <<Smiling Jack>> Белый снег холодный сон 03:00:21
­Koheyri Himitsu 22 января 2019 г. 00:17:10 написала в своём дневнике ­In Your Heart
Итак, прелестная леди, могу я даровать вам вечную жизнь? Да? Я рад.
Возьмите меня за руку, моя дорогая. Вы уже боитесь?
Вам следовало бы.
©(V:tM)
­­
Ты не помнила: был ли тогда писк электронного замка, или твой собственный. Ты помнила руку, что крепко и уверенно закрыла тебе рот, помнила панический, громкий стук сердца - единственный, который смогла услышать - возможно, он был последним.
И наслаждение. Медовую сладость, что разлилась по телу, что вытеснила все мысли. Это был рай, ты подумала. Ты умерла, и тебя ждет целая вечность космического экстаза. Вечность без забот, без переживаний и лицемерных людей. Ты была готова! Ты хотела получить ее!
Когда рай загорелся огнем - жестоким, безжалостным - ты закричала, хотя и звука не услышала. Болело тело, но эта боль шла изнутри; хотелось содрать кожу, как одежду и погрузиться в леденящую воду. Тогда ты одумалась, тогда захотела жить. Боль вдохновляла на борьбу. Мысли охладили огонь, теперь он нежно облизывал тело, доставляя странное мазохистское удовольствие. Сердце стучало - ты слышала его так явно, так громко, так близко.
Но это было не твое сердце.
Открыв глаза, имела честь лицезреть растерзанное тело человека.
А судя по тому, что вас было двое - ты и труп - убийцу определить было бы проще простого.
-Твою же мать...
Ты задрожала, разрываясь между желаниями начать оправдываться и извиняться. Кровавая картина впрочем, не отпускала внимания. Было что-то в ней, что не позволяло тебе отвести взгляд и уделить внимание свидетелю.
-Н-да, - грубый мужской голос рассмеялся непонятно почему, -деточка, тебе еще учиться и учиться.
Так ты встретила Джека.
­­
-Так значит, эти «Тремер» могут, теоретически, выследить своего «потомка» по крови? - Ты перебила рыжеволосую девушку, не особо вслушиваясь в ее эмоциональное описание одного из кланов.
Дамзел, явно не обрадовавшаяся своей роли няньки до этого, теперь еще больше нахмурилась, касаясь длинными пальцами своих висков. Ты обидно фыркнула на этот жест: голова у нее не могла болеть отнюдь.
-Ты можешь просто слушать и не перебивать? - Грубость ее тона уже давно не задевала тебя. Просто принять эту ее черту характера, как факт, было просто. Это ведь просто характер, а не чувства к тебе. На самом деле она была достаточно нейтральной к тебе, с преобладанием симпатии. Не брезговала безклановой бродяжкой и охотно делилась информацией, что в твоей ситуации была жизненно важной. - Я и так рассказываю тебе все. Просто заткнись и слушай.
Ты даже научилась не слышать ругани в ее предложениях! Это достижение!
Похоже, вампирша оседлала свой взрывной характер, и все-таки дала ответ на твой предыдущий вопрос:
-Не знаю что там эти ср*ные маги могут, но не удивлюсь, если выследят, если надо. - Она на момент замолчала, подозрительно взглянув облачными глазами на твою персону. - Ты что это задумала там, идиотка?
Ты загадочно улыбнулась, та часть, что называлась душой была поражена такой участливостью.
Твоя персона изначально хотела бы найти того монстра, которому обязана своим знакомством с миром тьмы. И не скрывала этого.
Анарх желания не оценила:
-Ах вот оно что? - Железное лезвие ее голоса разрезало громкую музыку бара, что доносилась с первого этажа; ты должна внимательно прислушиваться к словам старшего товарища - так тебе сказали инстинкты. - Они тебе такой счет выставят, что легче будет на солнце выйти, чем расплатиться. В этом мире всем правит выгода.
Ты замолчала, уловив в простых словах откровения истины. Хотя Дамзел и явно имела в виду отдельно взятую ненавистную Камарилью, слова ее следовало примерить ко всему.
Но какая же тогда выгода была в твоем становлении?
-Да и зачем тебе какой-то там «плащ»? Джек явно тебе больше Сир, чем тот... - Ты проигнорировала конечный вывод о семейное древе неизвестного вампира.
Задумалась.
Большинство сородичей, посещавших бар, так или иначе успевали бросить острую шпильку о «папаше» Джеке, на которую последний (если присутствовал), отвечал кривой улыбкой, от которой следовало занервничать и задуматься об уместности такого типа замечаний.
Ты слышала, как говорили о других каитиффах, которым помогал Джек. Несколько раз встречала слабокровных, которые без страха, по-дружески рассказывали о начале своей не-жизни, что очень был похож на твой. И какая выгода была старому пирату из этой благотворительности­?
-А почему именно «плащ»? - Осведомилась ты у Дамзел. Она немного запнулась, но тут-таки возобновила свою речь.
-Так Камарилья не позволяет становления без разрешения Князя. Вот твой Сир и бросил тебя, чтобы со своей пустой головой не расстаться. Логично же?
«Да, логично»,- проворчала ей ты.
Содрогнулась.
Хорошо, что первым тогда тебя нашел именно пират, а не местный Шериф.
­­
В своем убежище ты бывала нечасто. Только пережидала смертельно прекрасный день, пряталась от солнца. Ты не успевала почувствовать одиночество, что дамокловым мечом висело над твоей персоной. Этого невозможно было избежать; рано или поздно - понимание неизбежно придет.
Но пока каждая ночь начиналась с громового смеха Джека, который нетерпеливо ожидал твоего пробуждения и забирал на какой-то вампирский «урок». Сначала это была охота, за ней пришло хоть какое-то использование дисциплин; рассказы о новом для тебя мире разбавлялись знакомствами с другими анархами.
-А сегодня, мелочь, я приведу тебя к одному сборищу птенцов, с которыми, если постараешься, сможешь поладить. - Такими оптимистичными обещаниями накормил твою персону пират в этот раз.
-Мне обязательно надо стараться?
Джек пожал плечами.
-Как хочешь. В компании-то выживать легче. Особенно, когда ты - отброс, со способностью влипать во всякое дерьмо. - Ты сделала вид, что раскаиваешься, отводя глаза и чуть ли не шаркая ножкой. - Не всегда же мне тебя из него вытаскивать.
Хотя ты и действительно чувствовала некоторую вину.
Первое убийство, что грозило серьезным таким нарушением маскарада - помог Джек. При рейде Шабаша - кто пришел на помощь?
Не каждый сир так носится со своим дитя, как этот представитель Бруха с тобой. Ты очень ценила это. Очень привязалась к легенде Анархов. Так почему бы просто уже не забыть о том, кто передал тебе проклятие Каина?
О, ты не хотела убить «отца», как думали некоторые, нет.
Ты не хотела получить от него помощь или признание - этого, право, хватало, к счастью ...
-Мне одной ночью сказали, что это ты становил меня. - Тихо, резко произнесла ты. Твоя персона мало что чувствовала, кроме непонятной, вроде как, пустоты - привычной спутницы не-мертвых.
Смеющийся Джек, оправдывая свою кличку, снова рассмеялся, показывая свое отношение к такому абсурдному утверждению.
-И зачем мне это?
-Во имя джихада, конечно.
Вампир сплюнул на землю и громко выругался.
-Херня это все. Зачем мне бросать свое дитя, потом возвращаться и нянчиться с ним? Старшие бросают так вас, чтобы не брать на себя ответственность, чтобы не привязываться. Там еще много причин, но ты и сама о них догадываешься. Так вот, дам тебе совет. - Холодная рука столетнего сородича опустилась тебе на голову, взлохматив волосы. - Слушай, да не верь. Информация полезна, когда она верна.
Он пошел вперед, садясь за руль машины.
-А теперь залезай давай. Вперед, на встречу приключениям.
И снова залился смехом.
­­
­­Посмотреть другие истории/рассказать о впечатлении можешь здесь - http://koneko22.beo­n.ru/0-22-4-u.zhtml
­­
Источник: http://koneko22.beo­n.ru/0-268-jack-drak­e-lt-lt-smiling-jack­-gt-gt.zhtml

Категории: VtM:B
Позавчера — понедельник, 21 января 2019 г.
Бледный Туман: Игра. KASphian 19:06:32
 ЧАСТЬ 2
"Хм... голова кружится...",- подумал Шарль,-"Почему Лоренцо не разбудил нас? Мы уже подьехали к деревне, так? Стоп, почему вокруг так тихо?!". Он хотел встать, но не было сил даже на то, чтобы открыть глаза. "Так вспоминай, вспоминай... Я в повозке с мсье Жаном, впереди Лоренцо. Мы подобрали мсье Блейка, а потом... Мы все уснули и повозка встала. Это значит что и лошади уснули?! Отчего же мы уснули... Погодите, а откуда взялся этот тошнотворный запах железа?! На нас напали?",- мысли лихорадочно плыли в его голове, пока он не услышал звук захлопывающейся двери. "Уже проснулся? А, извини, я лишил тебя сил, чтобы ты не сбежал. Если бы я этого не сделал, то этот подонок...",- от обладателя голоса появилась неистовая жажда убийства. Его пронзил страх, всё тело как будто придавило камнем. В комнате было очень темно. Шарль смог открыть один глаз и взглянуть на похитителя. Возле него стоял сам Дьявол во плоти. Свеча горела позади него, так что он смог увидеть лишь силует похитителя: великан с закрученными рогами и кошачьими, безумными глазами. "Д-д-дьявол...", - беззвучно прошептал Шарль.
- Небольшая поправочка: не дьявол, а инкуб. И...
- Ты хочешь меня убить?
- Лично я - нет. Не перебивай меня пожалуйста. Я хочу позволить тебе выбрать два пути: первый, ты умрешь через неделю, так и не выслушав меня, и второй, ты заключаешь со мной союз, где у тебя будет хотя бы шанс выжить. И хочу тебя поторопить, пока он не пришел.
- Кто ты?
- Не узнал? А если так?, - дьявол повернулся и взял свечу в руки.
- Мсье Блейк? Что?... Но как? Почему? Где остальные?
- Да. Ты жертва, которую я должен был поймать. Я усыпил всех и тихо вырезал во сне. Так нужно. Если не ошибаюсь, их трупы в подвале.
- Вы ведь просто ответили на все мои вопросы, не вдаваясь в подробности?
- Ты спокоен даже после того, как узнал о их смерти? Жаль, что подобных тебе ловил он. Ну, что ты выберешь?
- Что значит "умру через неделю"? Разве я не смогу сбежать за это время?
- Без моей помощи - нет.
- ...Какие условия союза?
- Будет немного неприятно, но в этом доме ты и не такое увидишь, потерпи. Остальное потом.
- О чем вы, мсье Блэйк?
"Итак, когда со всеми формальностями покончено, у нас появилось свободное время до заката. Для начала надо бы нам обоим принять ванну. Я надеюсь, что ты знаешь как соблюдать гигиену".-" К-конечно, я этим очень горжусь! Каждый день в воде!"-" Ха, а по тебе и не скажешь! Ты мне нравишься все больше и больше".-"Я не хочу быть как остальные. Все остальные в моей деревне такие грязные и вонючие, сил нет в деревне находиться... Я думаю, что большинство моих односельчан ненавидят меня из-за моей образованности".-"К­ак всегда люди глупы. Именно из-за их глупости мне так трудно находиться рядом с ними".-"Вот-вот, то же самое".
Жюль взял ладонь Шарля и провел пальцем по ней. Потекла тонкая струйка крови, и Жюль тут же слизал ее. "Что за?!",- по его коже пробежали мурашки и он тут же почуствовал, что его как будто окунули в кипяток. "Это неприятно, но этот способ связи является наиболее приемлимым для нас. Теперь твоя очередь",- он протянул свою окровавленную руку.
Так они скоротали время за разговорами. На закате Жюль выдал Мишелю одежду , гигиенические средства и очки. "Мсье Блейк, зачем вы выдали мне очки? Вы же сами сказали, что доступ к книгам строго ограничен,- сказал Шарль, осмотрев очки: в них его зрение не улучшилось и не ухудшилось,- Они же совершенно бесполезны". "Эти очки обладают магической силой и ни в коем случае не давай им знать, что эти очки от меня. Ты вообще должен ненавидеть меня, чтобы отвести от нас подозрений. Никогда не недооценивай их. Понял?",- Шарль кивнул.
Как только зашло солнце, в дверь тут же постучали. Жюль поднялся и открыл дверь. В хижину зашел молодой человек. Брезгливым взглядом он осмотрелся прежде чем остановить свой взгляд на Шарле. Он был одет как дворецкий. Высокий и подтянутый - его рост составлял пять футов десять дюймов. Светлые волосы обрамляли его молодое овальное лицо и открывали лоб. Красные глаза с вертикальным значком, бледность и острые клыки выдавали в нем вампира, Шарль вспомнил как они сжигали его собрата. Может они и не принадлежали к одной крови, но красные глаза и острые клыки означали принадлежность к вампирам - это он хорошо запомнил. " Они совершенно разные с мсье Блейком. Как огонь и лёд,- подумал Шарль,- даже атмосфера изменилась. Мсье Блейк сверлит спину дворецкого и испускает жажду убийства, когда тот казалось бы даже и не замечает его, приковав всё внимание ко мне. В свою очередь от дворецкого прямо-таки несет жаждой крови или самой кровью. Мне он совершенно не нравится". "Добрый вечер. Я управляющий дома Нуар по имени Дэвид Томбсон. Вы сейчас направитесь со мной в дом Госпожи Нуар. Как вас зовут?", - наконец заговорил дворецкий. "Я Шарль Ренарде, мсье Томбсон. Прошу прощения, но что за должность я должен буду занимать?", - со всей учтивостью в голосе он спросил, не выдавая страха или неприязни. "Что за вопросы? Вы рассчитываете на что-то большее, лакей?", - насмешливо спросил он. Даже не попрощавшись с Блейком, он тут же вышел. Шарль последовал за ним. Дом находился всего в каких-то тридцати футах. "Как же меня злит его манера речи. Как будто его высокий голос был для этого создан...,- подумал Шарль, как вдруг его мысли перебили,- Чертов кровосос. Никогда не забывает поглумиться над людьми. Шарль, ты меня слышишь?"-"Мсье Блейк, что вы делаете в моей голове?!"-"Мы же связаны, помнишь?"-"Связь проявляется только в этом?"-"Есть еще вещи, но для этого нужна более крепкая и длительная связь. В доме царят разногласия между его жителями, смотри не попади под огонь"-"А кто еще есть в доме?"-"Госпожа и повар. Госпожа, или Черная Ведьма, как вы ее называете, враждует с Дэвидом. Повара держит на коротком поводке Дэвид, с ним особо не сблизиться. Дэвид холоден и жесток, однако с поваром он совершенно другой, будь у него на небольшом плюсе, чтобы он держался расслабленно. Постарайся держаться нейтралитета и...",- он хотел добавить что-то еще, но связь оборвалась как только он зашел в дом.
"Шарль, ваша комната на первом этаже, коридор слева, самая дальняя дверь. Прошу отнести туда ваши вещи и переодеться. Через двадцать минут буду ждать вас в этом холле",-быстро проговорил Дэвид и ушел.
Увлекшись разговором, Шарль не заметил как они вошли в дом. Просторная комната в которой находились несколько светильников, шкаф с посудой, и стол с четырьмя стульями. "Простенькие светлые стены, резная деревянная посуда и вся остальная мебель. Ни мистических ведьминских предметов, ни ловушек, ни картин, ни других предметов роскоши - что это за дом такой? В книгах их описывали совсем по-другому. Я немного разочарован",- оглядел Шарль холл. В коридоре обстановка была получше. Древние китайские вазы, кулинарные книги, необычные цветочные композиции... "Тут живут востоковеды? Здесь много вещей из Китая",- размышлял он.
Дверь от его комнаты была старше чем другие, со странным узором на ней. "Не может быть..., - прошептал он,- это же моя комната... Вот тут зарубки на кровати, след от огня под потолком от жонглирования огненными шарами, трещина в окне от самодельной дубинки...,- он в изумлений осматривал комнату, узнавая все больше и больше родных ему деталей. Шарль стоял так с минуту, словно осмысливая все произошедшее, потом резко бросился переодеваться. "Какая чудная одежда,- ворчал Шарль, пытаясь завязать шарф,- а, и так сойдет",- забросил он куда-то шейную повязку. Так как это был самый последный элемент одежды, он подошел к зеркалу. Как бы он не пытался пригладить свои непослушные волосы, они все равно торчали в разные стороны. Он - парень пятнадцати лет, со светлыми волосами, уложенными в "гнездо", рост в пять футов пять дюймов делал его ненамного выше остальных, но из-за скудного питания он был очень худым, глаза у него были глубокого черного цвета и это особенно бросалось в глаза. Черный костюм лакея был не таким пафосным и модным, как у Дэвида, но тем не менее он все равно выглядел как деревенский простофиля. "Мда, самый настоящий болван, с какой стороны не глянь. Может быть сделать лицо попроще? Куда уж проще, я сама простота. Может улыбнуться? Это будет смотреться странно. Что же делать, я и с мсье Блейком связаться не могу. Аааааа! Как вообще себя вести?",- паниковал Шарль, направляясь к холлу.
воскресенье, 20 января 2019 г.
the hardest part is letting go dreams миротворeц 00:51:28

take me to church


­­


Надо ложиться раньше, но почему-то именно сейчас я подумал о том, что случится, если мы закончимся.
Я имею ввиду насовсем, навсегда, в этом мире. В том мире, где мы столкнемся, скажем "извини", разойдемся. В мире, где нам сорок или тридцать девять, где нас не существует, а есть только обрывки воспоминаний, о которых мы изредка говорим своим друзьям или вспоминаем наедине с собой. Я подумал о том, что в какой-то момент я не сделаю тебе блинчики с утра, ты не сваришь мне кофе и мы не сядем на заднее сиденье машины. Я подумал, что вся история о матери фсбшнице и папе рыбке окажется такой же сказкой, которой она видится сейчас. И я подумал о том, насколько же разъебаным тогда окажется мир, если все это закончится, а потом внезапно спустя двадцать лет всколыхнется и умрет в зародыше не случившихся надежд.

Я загрустил, потому что вдруг действительно испугался времени.
Испугался того, сколько мы с тобой рядом, и почему вдруг цифры только увеличиваются. Я имею ввиду, что когда полтора года это уже серьезно, то уж говорить о трех, пяти, десяти? Как будто чувства не умирают, как будто люди не охладевают друг к другу, как будто они и вправду.. И вправду что? Могут любить друг друга? Сколько? Когда любовь останавливается, когда перестает существовать, когда ты просишь свою девушку с длинными волосами постричься? Когда ваши отношения - это кошка, которая умерла и ее нужно похоронить, но ты все еще цепляешься и любишь этот теплый труп на батарее? Я никогда не боялся расставаться. Мне было сложно, больно, трудно, невыносимо, но я никогда не боялся кого-то потерять взаправду. Или меня не боялись, и я точно также не боялся в ответ.

Но почему-то в этот момент я одновременно испытал и страх, и восторг.
Я испугался времени без тебя, когда ты станешь воспоминанием и тебя не будет нигде на Земле, но одновременно пропустил сквозь себя все то, что испытывал к тебе когда-то и испытываю сейчас. Я понял, что это - нежность. Когда я сказал, что на твой стороне, что я поддерживаю тебя, о боже, ты так улыбнулся и меня прошибло гребаное осознание того, что это осталось прежним. Когда мы выходили из перехода почти три года назад и я сказал, что у тебя карие глаза. Когда ты смотрел на меня и держал за руку. И сколько бы я не искал ответы в себе, я чувствую их в тебе. И мне кажется, что пока ты что-то чувствуешь, ты должен дать этому шанс.

Потому что когда-нибудь (возможно) ты скажешь "я не знаю". Потому что когда-нибудь (возможно) это станет воспоминанием, а мы с тобой нигде, никак, никем.
Я подумал, что когда-нибудь что-то прекрасное и светлое может стать ничем.

Я помню в тебе ту одиннадцатиклассниц­у в синем свитере и черной юбке, которая впервые встретила кого-то за всей чередой случайных людей , друзей и любовников, кто стал для нее значимым. Кем-то любимым. Чем-то дорогим и ценным. Действительно ценным. Но слушая тогда твои восторженные рассказы о том, какой он "интеллигентный", "высокий", "как приносит кофе", я и понятия не имела, что когда-нибудь это станет "я ничего не чувствую". И мне жаль, потому что та одиннадцатиклассниц­а разочарована, потому что она потеряла что-то важное внутри себя. Потому что прекрасное для нее закончилось и наступило ничто.



Категории: The dearest people, Nicka, Steve
суббота, 19 января 2019 г.
Ах, вот и пришла расплата, рука об... Gradus Vita 22:38:24
Ах, вот и пришла расплата, рука об руку с пониманием.
Моя сестренка... Сколько воды утекло. Сейчас она бы могла стать замечательной девушкой, лучащейся радостью, закончившей школу, возможно, имеющей уже свою семью, свой оплот. Мы бы пили с ней по выходным что-нибудь.
Но нет. Однажды мое равнодушие и высокомерие сломало все.
Успех и престиж. Самолюбие. Эгоизм и самозаконие. Индивидуальность. Я перечеркнула этим ей жизнь, не уделяя ей внимания, хотя она меня так любила и так нуждалась в моей поддержке. Не найдя таковой, она связалась с другими ребятами, которые вместо любви могли предложить ей спиртное и ложные иллюзии поддержки.И которые безжалостно утопили ее в реке.
Я сколько времени задаю себе вопрос: Что же я, бездушная сука, наделала?!
Я была самой худшей на свете старшей сестрой. Да! Человека можно убить и так... Но это все равно будет убийством, хоть и косвенным. Я убила человека, родного мне человека.
Я бы все отдала бы за то, чтобы отмотать пленку назад и исправить содеянное. Но нет, возврата нет.
Альбус Дамблдор говорил, что не надо жалеть мертвых, а надо жалеть живых. Особенно тех, кто живет без любви.
Да, конечно, ничего уже я сделать не в силах.
Только вот я расколола свою душу убийством. И никак не исправишь написанное. Я стала взрослее, а трещина в душе уже не заживет. Я теряю себя.
Берегите своих родных, не поступайте как я. Такие сволочи, как я, в первую очередь недостойны жизни. И не я это решила.
­­

Категории: [Грустно]
Про Емелю и щуку-волшебницу Сказка в стихах Виктор Шамонин Версенев 14:21:11
­­

За деревней, у речушки,
Проживал мужик в избушке,
Жизнь его была не мёд,
Воз забот он в гору прёт,
Да печали гонит прочь,
Он в работе день и ночь,
Жить ему в нужде нельзя,
В тех сыночках радость вся,
У него их трое, в ряд,
Кушать мальчики хотят!
Год за годом так и шли,
Сыновья все подросли.
Вот женился старший сын,
Жизнь у сына без кручин,
Средний сын жену привёл
И работать стал, как вол!
Жёны тоже при делах,
Та работа им не в страх,
А потом они уж в поле,
Нет семье на отдых доли
И, казалось, наконец,
Радуй сердце ты, отец,
Поживай без тех забот,
Наедай большой живот!
Да расстроен был старик,
Прячет он печальный лик,
Младший сын его, Емеля,
Был ленивым в каждом деле,
И любая та работа,
Не совсем его забота,
И жениться ему лень,
В деле он одном кремень,
Сытно, вкусненько поесть,
Да на печь опять залезть,
Сутки спать на печке той,
Чтоб до храпа, на убой!
Так минуло восемь лет,
Как-то осень встала в цвет,
Всех в работу запрягла,
Всем сейчас им не до сна,
Лишь один Емеля спит,
Сны он чудные глядит.
Добрый вышел урожай,
Закрома под самый край,
От излишков вновь навар,
Их сменяют на товар,
А потом уж нет забот,
Отдых зимний к ним придёт.
День базарный наступил,
На базар народ убыл,
Погрузился и отец
С сыновьями, наконец.
Дал Емеле он наказ,
Самый строгий в этот раз,
Чтоб невесткам помогал,
Их ничем не обижал,
А за помощь, посему,
Обещал кафтан ему,
И Емеля был согрет,
Долго он глядел им вслед,
А в деревню брёл мороз,
Стужу жуткую он нёс.
Вмиг Емеля влез на печь,
Сбросил он заботы с плеч,
Той минуты не прошло,
Храпом домик сотрясло.
Да невестушки в делах,
При своих они правах.
Дел по дому пруд пруди,
Да ещё дела в пути.
Наконец, свистульки-трели,
Тем невесткам надоели,
К печке двинулись они,
Слов сдержать уж не смогли:
- Эй, Емеля, ну-к, вставай,
Всяких дел по дому, в край,
Хоть воды нам принеси,
Гром тебя здесь разнеси!
Он сквозь дрёму отвечал,
Им с печи слова швырял:
- Неохота за водой,
На дворе мороз такой,
У самих же руки есть,
Легче вёдра в паре несть,
А тем, боле, задарма,
Не свихнулся я с ума!
Прорвало невесток тут,
В бой они опять идут:
- Что сказал тебе отец,
Помогать нам, наконец?!
Если ты пойдёшь в отказ,
Пожалеешь, знай, не раз,
Горьким выйдет тот кисель,
Про кафтан забудь, Емель!
Тут Емеля заюлил,
Он подарки так любил,
С печки тут же стал вставать,
Словом их давай хлестать:
- Что кричите на меня,
Вишь, уже слезаю я!
Разорались, дом трясёт,
Мертвяка ваш крик проймёт!
Он топор и вёдра взял,
До реки трусцой домчал,
Стал он прорубь ту рубить,
Рот зевотою сушить,
Нет в работе куража,
На печи его душа!
Долго прорубь он рубил,
Чуть не выбился из сил,
Вёдра полны, наконец,
Думку думает, делец:
«Ох, водичка, тяжела,
Руки рвёт мои она!
Только б мне её донесть,
Да на печь скорей залезть»!
Вдруг в ведро Емеля, глядь,
Он чудес не мог понять,
Щука плещется в ведре,
Тесно ей в такой воде!
Вмиг Емеля рот раскрыл,
Удивлён Емеля был:
- Поедим ушицы всласть,
Не дадим добру пропасть,
И котлеток сотворим,
Вечер славно посидим!
Только молвит щука та:
- Из меня горька уха,
И котлетки, знай, горьки,
Боком вылезут они,
Лучше слушай и вникай,
Да на ум себе мотай!
Возвратишь меня домой,
Стану я тебе рабой,
Все капризы, друг, твои,
Я исполню, говори!
А слова мои проверь,
Повторишь их вслух, Емель,
«По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу»,
А капризам тем, дружок,
И конца неведом срок!
Поражён Емеля был,
Рот он в радости раскрыл,
Щуке верил и внимал,
Глаз со щуки не спускал.
Он и двинул тут же речь,
Слов Емеле не беречь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Сами вёдра пусть идут,
Сами к дому путь найдут!
Вдруг издал Емеля крик,
Он ловил счастливый миг,
Вёдра двинулись вперёд,
Без его совсем забот,
Шли тихонько, без труда,
В них не плещется вода!
Щуку в прорубь он пустил,
Вслед за ними припустил.
Вёдра сами ходом в дом
И на место стали в нём,
И Емеля место знал,
Тут же печку оседлал,
Храп он в домике несёт,
Никаких ему забот!
Да невестушки не спят,
Вновь Емелю тормошат:
- Ей, Емеля, ну-к, вставай,
Наруби нам дров давай!
Шлёт Емеля им ответ,
Суеты в нём просто нет:
- Я, извольте знать, ленюсь,
Делать это не возьмусь!
Вон, под лавкой, есть топор,
Да и выход есть на двор!
Те невестки сразу в крик,
Не впервой им мять язык:
- Обнаглел ты уж, Емель,
Зададут тебе, поверь!
Обижать не стоит нас,
Про кафтан за нами глас!
И Емеля шустро встал,
Он подарки обожал:
- Всё, невестушки, бегу,
Отказать вам не смогу,
Нарубить мне дров пустяк,
Вам я, милые, не враг!
Только женщины за дверь,
У Емели шаг не мерь.
Он на печь обратно, шасть,
Речь он тихо начал прясть:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, топор, скорей вставай,
Поработай, друг, давай,
А потом домой спеши,
Вновь под лавкой той лежи,
А дрова пусть в дом идут,
В печку сами упадут!
Ну, а я вздремну чуток,
Этак, суток так с пяток!
И топорик скок во двор,
Стал рубить дрова топор.
Нарубил он много дров
И под лавку, был таков,
Те дровишки в печку, прыг,
Разгорелись в один миг.
Шло за ночью утро вслед,
В окна брызнул слабый свет,
А морозец вновь на круг,
Стал морозить всё вокруг,
Огонёк дрова съедал,
Без дровишек он страдал.
Вновь невестки кажут лик,
Прут к Емеле, напрямик:
- Ты, Емеля, в лес езжай,
Дров на вывоз запасай,
И в отказ идти не смей,
Нас, Емеля, пожалей,
Коль обидишь нас Емель,
Пропадёт кафтан, поверь!
Он с печи тихонько слез
И на дворик, под навес,
В сани лошадь он не впряг,
Развалился в них, чудак!
Посмеялся тут народ,
Смех по улицам идёт,
А Емеля, в тех санях,
Людям речь явил в размах:
- Эй, людская простота,
Отворяй мне ворота!
Вам, народец, доложу,
По дрова я в лес спешу!
Чудеса народ творил,
Ворота пред ним открыл:
- Ты, Емель, не тормози,
Много дров домой вези!
Запрягайся и в галоп,
Остуди, Емеля, лоб!
Смех волною покатил,
Рот неспешно он раскрыл:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Эй, езжайте сани в лес,
Там, в лесу, наш интерес!
С места сани сорвались,
По дороге в лес неслись.
Диву дивится народ,
Он чудес сих, не поймёт!
Прикатил Емеля в бор,
Проявил в словах напор:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Ну-к, топорик, навались,
До семи потов трудись,
И с дровишками, домой,
Я ж посплю часок-другой!
И Емеля вмиг уснул,
В ус себе он и не дул,
А топор был молодец,
Погулял в бору, делец,
Был в работе голова,
Бор пустил он на дрова,
В сани скоренько убыл,
В них топор чуток остыл.
Сани двинулись домой,
Те дрова в санях – горой.
Спит Емеля на дровах,
Спит с румянцем на щеках!
Оказался слух так скор,
Царь узнал про этот бор.
Возмутился он: - Наглец,
Это за свинство, наконец?!
Порубить мой бор в куски,
Вправлю я ему мозги!
Бьёт тревогу царь в набат,
Шлёт за ним своих солдат,
И солдаты, прямиком,
Ворвались к Емеле в дом,
Стали мять ему бока,
Разбудили в нём зверька.
Слёз Емеля не скрывал,
Он слова в кулак шептал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Бей их, палка, не ленись
Перед ними не срамись!
С места палка сорвалась,
До солдат тех добралась.
Им, служивым, и не снилось,
Так попасть в её немилость,
И позора им не смыть,
Убегали, во всю прыть,
Синяков сокрыть не смели,
Был доклад их о Емеле.
В гневе страшном государь:
- Он воистину дикарь!
Так избить моих солдат,
Не пойдёт такой расклад!
Во дворец его, к утру,
Битым быть теперь ему!
Да Емеля крепко спит,
В доме храп волной висит.
Вот за ночью, наконец,
От царя к нему гонец.
Офицер тот - мокрый ус,
Испытал он власти вкус:
- Одевайся, жук, скорей
И до царских марш дверей!
Чужд Емеле сильный крик,
Перед ним он кажет лик:
- Царь ваш может подождать,
На указ мне наплевать!
Как на двор придёт капель,
Соизволю к вам я, в дверь!
Возмутился, сей гонец:
- Ты, Емеля, не жилец!
Офицер поднял кулак,
Дал Емеле он тумак,
Пал Емеля вмиг с печи,
Позабыл, где калачи.
Вдруг Емеля стал бледнеть:
- Дам тебе ответ, заметь!
Ты же, братец, офицер
И такой даёшь пример?!
Офицер усы утёр,
Он вступать не хочет в спор:
- Ты ещё и возражать,
Служку царского пугать?!
Я кому сказал, вперёд,
И раскрой попробуй рот!
Тут Емелю бес толкнул,
Он в словах уж не тонул:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Покажи нам гнев, ухват,
Ты на дело точно хват!
В гневе стал ухват летать,
Служку царского гонять.
Резво он к царю бежал,
Сказ царю в слезах сказал.
Царь готов был вынуть меч,
В гневе он и начал речь:
- Кто доставит, наконец,
Мне Емелю во дворец?!
Дам медальку, посему,
Да деньжат ещё тому!
Вмиг нашёлся хитрый чин,
Говорил с царём один,
До невесток поспешил,
Обо всем их расспросил,
Про кафтан от них узнал
И Емеле клятву дал,
Мол, поедешь ты со мной,
Ждёт тебя кафтан любой,
Да ещё подарков много,
Даст ему он на дорогу!
Тут Емеля и раскис,
На плечах его повис:
- Поезжай-ка ты, гонец,
Без огляда, во дворец!
За себя я поручусь,
За тобою вслед примчусь,
Свой кафтан заполучу
И такой, какой хочу!
Хитрый чин убыл без бед,
Изложил царю секрет,
А Емеля в думку впал,
Он на печке рассуждал:
- Как же я оставлю печь,
У царя там негде лечь?!
Долго он ещё сидел,
Весь от думок тех потел,
Осенило разом, вдруг,
Мысль его пошла на круг:
- На печи поеду, так,
А иначе мне никак,
На ногах своих ходить,
Можно им и навредить!
Слов Емеля не искал,
Он слова в уме держал:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Поезжай ты, печь, к царю,
А я сон свой досмотрю!
Печка с места подалась,
Вмиг к дороге добралась,
По дороге резво мчит,
Из трубы дымок струит.
Вот примчалось, наконец,
Печка - диво во дворец.
Царь картину эту зрел,
На глазах у всех белел,
Взгляд к Емеле обратил,
Строго с ним заговорил:
- Ты зачем же царский бор,
Запустил под свой топор?!
За поступок, сей дурной,
Ты наказан будешь мной!
Да Емеля не дрожал,
Он с печи ответ держал:
- Всё «зачем», да «почему»,
Я тебя, царь, не пойму!
Ты кафтан мне подавай,
У меня ведь время в край!
Царь открыл мгновенно рот,
На Емелю он орёт:
- Ты, холоп, царю дерзишь,
Раздавлю тебя я, мышь!
Ты опух от сна уж весь,
Полежать надумал здесь?!
Да Емеле не вопрос,
Речь царя из слов-угроз!
Он на дочь царя глядит,
Счастья в нём поток бурлит:
«Ох, красавица, не встать,
Дело нужно мне верстать,
И к царю в зятья попасть,
Захотелось, прямо страсть»!
Развязал он язычок,
Шлёт Емеля слов поток:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Пусть же доченька царя,
Тут же влюбиться в меня!
И давай-ка, печь, домой,
Во дворце хоть волком вой!
Больно царь до слов охоч,
Вон, на двор ступает ночь!
Из дворца он покатил,
Царь словечки проглотил,
Стал он в гневе зеленеть,
Местью праведной кипеть.
А Емелю печь несёт,
Снега шлейф за ней идёт,
Прикатила печка в дом
И на место стала в нём.
Вот идёт в народ молва,
Разлилась вокруг слова,
Про любовь царёвой дочки,
Про её бессонны ночки.
Царь ругает денно дочь:
- Я устал слова толочь!
За Емелю не отдам,
Это просто, знаешь, срам!
Дочь не слушает отца,
Ей сейчас не до словца.
Осерчал в момент отец:
- Это дерзость, наконец!
Свадьбе этой не бывать,
Вам наследства не видать!
Слуг он вечером собрал,
Им приказ жестокий дал:
- Нужно им задать урок,
Изготовьте бочку в срок,
В изготовленную бочку,
Посадить такую дочку,
И Емелю вместе с ней,
Им так будет веселей!
К морю бочку ту свезти,
Приговор там привести,
Бочку сразу в море бросить,
Пусть её волнами носит!
Слугам выпал в первый раз,
Исполнять такой приказ,
Но ослушаться нельзя,
Бочек много у царя,
Посему и жалость прочь,
И приказ свершился в ночь.
Бочка скоро на просторе,
Бьёт её волною море,
В бочке той Емеля спит,
Сны свои опять глядит.
Скоро страх его поднял,
Он спины не разгибал,
В темноте и страхе том,
Бил он словом, напролом:
- Кто здесь рядом, отвечай,
Или двину, невзначай?!
Он дыханье затаил,
Голос рядом очень мил:
- Здесь, Емеля, дочь царя,
Не ругай меня ты зря.
Заточил отец нас в бочку
И на том поставил точку.
В море мы сейчас с тобой,
В споре с пагубной волной,
А погибнуть нам, иль нет,
Лишь у Господа ответ!
Вмиг Емеля понял суть,
Он готов исправить путь:
- По хотению Емели,
Без особой канители,
Да по щучьему указу,
Мой каприз исполни сразу!
Налетай же, ветерок,
Чтоб в беде ты нам помог,
Занеси нас в дивный край,
Нас из бочки вызволяй!
Ветер тут же налетел,
Бочку с ходу завертел,
Он её с воды схватил,
Вверх с собою потащил,
Как до берега донёс,
В щепу бочку он разнёс,
И умчался стороной,
Тишь оставил за собой.
Дивный остров встретил их,
При красотах всех своих,
Золотой дворец на нём,
Птиц полным-полно кругом,
А в сторонке та река,
В ивах чудных берега,
Воды реченьки чисты,
Есть берёзки у воды,
А в округе - светлый лес,
Да луга цветных небес,
А Емеля, сам не свой,
Пред царевной молодой.
Он в любви своей горел,
Ей признаться в том посмел,
Да и ей любви не скрыть,
Сердцу надобно любить.
Свадьба длилась три недели,
За столом все дружно пели.
Ел народ и много пил,
Шутки добрые творил,
И невестки те плясали,
И отца не забывали,
Братья тоже веселились,
Все на свадьбе породнились.
Царь покаялся в грехах,
Он ходил два дня в слезах,
Трон Емеле царь отдал,
И ничуть не горевал.
А Емеля, уж царём,
К щучке той явился днём,
Перед ней спины не гнул,
Волшебство он ей вернул.
Десять лет с тех пор прошло,
Ох, водички утекло!
Царь Емеля, видит Бог,
Под собой не чует ног.
Правит сутки, напролёт,
Хорошо народ живёт,
У Емели пять детей,
Пять прекрасных сыновей.
Только, правда, пятый сын,
Уж совсем ленивый, блин!
Есть ещё один секрет,
Пусть его узнает свет!
Царь воздвиг за троном печь,
Да ему на час не лечь,
Коль теперь ты, братец, царь,
То бока свои, не жарь!
А на печь нашёлся спрос,
Держит сын по ветру нос.
Он на печке сутки спит,
Царь на сына не кричит.

Конец

Автор: Виктор Шамонин-Версенев
Художник: Мирослава Костина
Читает: Александр Водяной
https://yadi.sk/d/M­z2KtENhrxkkj

Категории: Сказка в стихах